postheadericon Заповедник живых ископаемых


Тропический пояс Земли получает максимальное количество солнечной радиации. В океане часть тепла расходуется на испарение воды, другая — на нагревание ее поверхностного слоя. Поэтому на берегу тропического моря всегда жарко и влажно: температура воды круглый год держится около 25–30 градусов, влажность 90 процентов и больше, часто идут ливневые дожди.

Сумерки в тропиках длятся очень недолго. Солнце, едва поднявшись над горизонтом, начинает сильно припекать. В полдень оно находится прямо над головой, и тогда жара становится невыносимой, ее облегчает только постоянный ветер приэкваториальной зоны — пассат. Проходит еще шесть томительно жарких часов, и все погружается во мрак, ночь наступает так же внезапно, как день. В воде лагун отражается созвездие Южного Креста, ярко блестит Млечный Путь. И так неизменно, однообразно, изо дня в день, из года в год в течение многих миллионов лет.


Человека, впервые попавшего в тропики, поражает буйство растительности, обилие животных, разнообразие проявления всех форм жизни. Все это объясняется благоприятными внешними условиями и их неизменностью в течение необозримо длительного времени. На мелководье тропических морей и в наши дни обитают такие животные, которые жили миллионы лет назад. Это настоящие живые ископаемые. Достаточно сказать, что крупный современный головоногий моллюск с красивой, спирально закрученной раковиной — наутилус — появился еще в меловом периоде, то есть около 130 миллионов лет назад. Огромное членистоногое морское животное — мечехвост — имеет еще более древнюю историю: останки представителей этого рода находят в ископаемом состоянии начиная с триаса. Таким образом, родословная современного нам мечехвоста насчитывает целых 230 миллионов лет. Но и это не рекорд. На пляжах тропических морей обитают странные существа, похожие на двустворчатых моллюсков, но с длинным мясистым стебельком. Это лингулы, представители одной из самых древних групп животных — плеченогих. Лингулы, почти неотличимые от современных, жили еще в силурийском периоде палеозойской эры, 500 миллионов лет назад!
Изучение жизни современного тропического моря позволяет не только познакомиться с огромным разнообразием растений и животных, населяющих эту зону Мирового океана, но и заглянуть в отдаленное прошлое, более ясно представить себе историю нашей планеты, ее животного и растительного мира.

Вода и песок

Песчаные пляжи тропических морей поражают своей белизной. И это не только потому, что ярко блестит солнце: песок действительно имеет белый цвет, так как в большинстве случаев он образуется не в результате выветривания горных пород, а вследствие перетирания волнами известковых скелетов погибших морских животных: кораллов, моллюсков, иглокожих и даже простейших. Таким образом, пляжи тропических морей обязаны своим происхождением жизнедеятельности морских организмов и состоят почти из чистой извести. Правда, имеются и исключения. На островах Таити, например, есть пляжи из черного вулканического песка.
Когда над тропическим морем проносится ураган, а это случается не так уж редко, волны выбрасывают на берег множество морских животных, и потому весь пляж усеивают раковины моллюсков, скелеты морских ежей, высохшие на жарком солнце панцири крабов. По этим выбросам можно судить о том, какие животные обитают поблизости в море.
Дальше всех от воды лежат удлиненно-овальные, белые, пористые, как пенопласт, и такие же легкие внутренние раковины каракатиц. Каракатица принадлежит к головоногим моллюскам. Она ведет придонный образ жизни и более активна в ночные часы. Днем она спит, полузарывшись в песок, причем светлая желтовато-белая окраска ее тела с белыми и голубоватыми пятнами хорошо скрывает животное на фоне песка. Каракатица — ценный промысловый объект. У нее нежное, белое, очень вкусное мясо. Недаром вареная каракатица считается лакомым блюдом. Кроме того, из ее чернильного мешка извлекают коричневую жидкость, идущую на приготовление краски красивого коричневого цвета — сепии. Используется и ее раковина — известная как «кость» каракатицы. Эта «кость» находит самое разнообразное применение. Ювелиры вырезают в кусочках крупных раковин формы для отливки золотых вещей. Обломки раковин, растертые в тонкий порошок, служат прекрасным полировочным материалом для придания блеска изделиям из драгоценных металлов, рога, кости и дерева. В истолченном виде добавляют в зубной порошок, придающий зубам особый блеск и чистоту. Ценится этот материал и чертежниками — он служит одновременно и как промокашка, и как ластик. Любители комнатных птиц стараются раздобыть кусочек скелета каракатицы, о который птицы охотно чистят клюв. Кроме того, «кость» каракатицы полезна самим птицам, так как ее известь легко усваивается организмом, укрепляет скелет, идет на формирование яичной скорлупы. Наконец, скелет этого головоногого моллюска находит применение в медицине — его употребляют против изжоги и для лечения некоторых кожных и ушных заболеваний, воспалительных процессов. Средневековые фармацевты обязательно выставляли в окнах своих аптек стеклянные сосуды со скелетами каракатиц, служившие одновременно и эмблемой и вывеской.
Ловят каракатиц закидными неводами, но известны и другие способы их добычи. Особенно любопытна ловля самцов на подсадную самку. Для этой цели живую самку каракатицы насаживают на крючок, который втыкается в ее раковину, и на небольшом шнуре пускают животное плавать. Самец каракатицы, заметив самку, бросается к ней и крепко ее обхватывает. Ловцу остается лишь осторожно поднять обоих животных и перенести самца в корзинку, самку же снова пустить плавать на шнуре. Приманкой может служить также раскрашенная деревянная кукла; причем лов будет тем успешнее, чем точнее модель похожа на настоящую самку.
Изредка в выбросах моря можно найти большую, спирально закрученную раковину другого головоногого моллюска — кораблика, или наутилуса. Под тонким известковым наружным слоем раковины, покрытым характерным рисунком из перемежающихся радиальных белых и коричневых полос, находится изумительный белый перламутр. На распиле через раковину видно, что внутри в ней множество поперечных перегородок, разделяющих полость на ряд камер. Тело животного помещается в самой большой наружной камере, а через отверстия в перегородках до центра спирали проходит длинный червеобразный вырост — сифон. У живого кораблика все камеры, кроме наружной, наполнены газом и служат в качестве гидростатического аппарата.
Кораблик принадлежит к одной из самых древних групп животных, так называемым четырехжаберным головоногим моллюскам (у всех остальных головоногих моллюсков развиты всего две жабры). Щупальца (руки) кораблика лишены присосок, но зато, в отличие от остальных головоногих, их у него очень много — около сотни. Когда-то четырехжаберные были весьма многочисленны: палеонтологи насчитывают свыше 7,5 тысячи видов, обитавших в древних морях начиная с середины кембрийского периода (примерно 550 миллионов лет назад). К концу мезозойской эры большинство из них вымерло, но до наших дней сохранился род наутилусов, включающий несколько видов.
Обитают кораблики в западной части тропической зоны Тихого океана на небольших глубинах (до 100–200 метров) среди камней, где охотятся за ракообразными. Раковины погибших наутилусов вследствие наличия газа в камерах всплывают к поверхности, а течение иногда заносит их так далеко от районов обитания, что место обнаружения их не может служить указанием на ареал.
Очищенные до перламутрового слоя, раковины идут на изготовление различных украшений. Красиво выглядят перламутровые пуговицы из раковин наутилусов. Из них делают также сосуды для питья и цветочные вазы. В Индонезии принято резать по ним различные узоры или изображения животных. Изредка в них находят жемчужины, которые высоко ценятся за редкий светлый оттенок и красоту.
Корабликов ловят вершами, поместив в виде приманки кусок протухшего мяса или волокно кокосового ореха, пропитанное отваром из крабов.
В Нумее, главном городе Новой Каледонии, супруги Катала создали прекрасный морской аквариум, известный теперь во всем мире. Там живут и процветают капризные кораллы, среди которых плавают пестрые коралловые рыбки. В залитых солнцем бассейнах медленно шевелят лучами изящные морские лилии, за стеклом снуют причудливые рачки, подобно фантастическим цветкам распускают щупальца сидячие многощетинковые черви. Но весь этот пестрый подводный мир проигрывает в сравнении с небольшим сосудом, в котором величественно плавают несколько живых корабликов — представителей того мира, который существовал на нашей планете ни мало ни много 130 миллионов лет назад. Ни в одном другом аквариуме мира их увидеть нельзя.
Среди выбросов на пляже всегда можно найти раковины брюхоногих моллюсков. Вот на песке лежит большая тонкостенная желтая раковина с несколькими темными пятнами — это цимбиум. Местные жители пользуются ею вместо черпака при откачивании воды из долбленых лодок. Но и разбитая раковина годится в дело: из ее срединной части туземцы вырезают ложки с витой ручкой. Вообще раковины моллюсков широко используются местным населением для изготовления орудий труда и утвари. Благодаря своей красивой форме и расцветке они, кажется, самой природой предназначены для различных украшений: бус, подвесок, серег и т. д. Совершенно естественно, что такой удобный, легкодоступный и хорошо обрабатывающийся материал, в течение многих веков заменявший жителям океанских островов металл, с которым они не были знакомы, традиционно играет большую роль и в наши дни. Из раковин изготовляли грузила для сетей, рыболовные крючки, ножи, скребки, сверла, долота, топоры, мотыги, пилы.
Раковины моллюсков: 1 — олива, 2 — харпа, 3 — вольва, 4 — турителла, 5 — фикус, 6 — ксенофора, 7 — арка, 8 — полиницес, 9 — плакамен, 10 — морское сердечко, 11 — амуссиум, 12 — меретрикс.
Большие, спирально закрученные раковины используются в качестве музыкальных духовых инструментов, а также для подачи всевозможных звуковых сигналов, при этом звук так усиливается, что не уступает сирене.
Советские зоологи, работавшие в Южно-Китайском море, убедились в этом лично. Тихим утром они вышли в море для обследования одной из отмелей. Шторм, как это часто случается в тропиках, налетел неожиданно. Завыл ветер, поднялась крутая волна, начался ливень. Бот сорвало с якоря. Возвращение на базу было тяжелым, маленькое судно еле справлялось с разбушевавшейся стихией. Вдруг, перекрывая вой ветра и грохот волн, раздался какой-то странный рев. Можно было подумать, что это сам Нептун трубит в свою раковину. Изменили курс и пошли в сторону тревожного сигнала. Вскоре среди волн показалась маленькая рыбачья лодка, которую несло в открытое море. Люди уже выбились из сил, когда заметили наш бот. Лодку взяли на буксир. Как потом выяснилось, сигнал о бедствии рыбаки действительно подавали трубой, сделанной из раковины моллюска. Мощность звука оказалась вполне достаточной, чтобы пострадавших услышали. Когда опасность миновала, один из спасенных перебрался на бот и подарил на память сигнальную трубу — большую раковину семифузуса с отломанным концом. Теперь она демонстрируется в одной из витрин Зоологического музея в Ленинграде, и каждый посетитель может увидеть этот заморский мегафон.
На прибрежном песке всегда много следов птиц, крабов и еще каких-то существ. Вот большой белый краб оципода, подняв свое тело над пляжем, важно шагает на длинных ногах. Заметить его можно только по черной тени, так как сам он совершенно сливается с белым песком. Заподозрив неладное, он приседает и тогда совершенно сливается с пляжем. А когда опасность становится угрожающей, спасается бегством и исчезает в норе.
Оциподы роют в песке глубокие, до метра, норы, в которых проводят самую жаркую часть дня. Более активны они в ночные часы, но их можно видеть на пляже и днем. Оципода, как и большинство крабов, поедает всех мелких обитателей пляжа, выброшенных волнами мертвых животных, водоросли. В его меню входит также пища не морского происхождения — плоды наземных растений, мертвые насекомые и пр. По образу жизни он относится к настоящим наземным животным, и в море его можно видеть только в период размножения. Впрочем, спасаясь от преследования, этот краб иногда забегает в воду, но плавать он не умеет и потому передвигается по дну.
Глаза у оциподы расположены на кончиках длинных стебельков. Выставив их как перископ из воды, он наблюдает за тем, что делается вокруг.
Оципод на песчаном пляже тропиков очень много, но поймать их крайне трудно. Бегают они с невероятной скоростью, за что и получили в Китае название «белые кони». Извлечь крабов из норы тоже почти невозможно, при первом же прикосновении лопаты к норе стенки ее осыпаются, и проследить ее ход тогда не удается. Но местные жители умеют выкапывать и такого ловкача, применив простой способ мечения хода. Для этого нору, идущую всегда вертикально вниз, засыпают сухим горячим песком. Осторожно снимая слой за слоем грунт, можно добраться до конца норы, следуя по ее ходу, отмеченному сухим песком. Более эффективный способ добычи оципод — ночной лов с помощью электрического фонаря. Попав в луч света, краб застывает на месте, и тогда его можно накрыть сачком или просто взять рукой.
След в виде двойной колеи принадлежит наземному раку-отшельнику ценобите, также типичному обитателю прибрежной полосы тропиков. Впрочем, ценобиты могут уходить довольно далеко в заросли колючих кустарников и пальмовые рощи. Они никогда не ищут спасения в море и входят в морскую воду исключительно для размножения, что случается один раз в год. Подобно водным ракам-отшельникам, ценобита прячет мягкое брюшко в пустой раковине брюхоногого моллюска. Рачки подбирают себе подходящую раковину среди морских выбросов, причем иногда селятся в таких редкостных раковинах, которые могли бы составить гордость самой полной коллекции. По мере роста рака жилище становится ему тесным и требует замены. Выбор новой раковины дело очень хлопотливое и сложное. Внешне все действия ценобиты выглядят как вполне разумные и заранее продуманные до мелочей, но на самом деле им руководит доведенный до совершенства инстинкт.
Ленинградским зоологам удалось наблюдать за сменой раковины наземными отшельниками в террариуме. Как-то один из отшельников настолько подрос, что уже с трудом помещался в своей раковине. К тому же она была повреждена на вершине, и из нее постоянно вылезал кончик рачьего брюшка. Когда ему подбросили пустую раковину, обычно флегматичный ценобита пришел в сильное возбуждение. Он начал бегать вокруг раковины, ощупывая ее со всех сторон усиками. Затем запустил в устье клешню и проверил, нет ли там другого жильца. После этого поднял раковину над собой устьем вниз и начал крутить, чтобы из последних завитков высыпался песок. Только после этого он осторожно вытянул брюшко из старой раковины и молниеносно исчез в новом помещении. Старую раковину он тем не менее не бросил, продолжая крепко держать клешней. Делал он это на тот случай, если новое помещение оказалось бы почему-либо неудобным.
Когда пустой раковины найти не удается, ценобита начинает борьбу за «жилплощадь» с более удачливым сородичем. Он без всякого стеснения запускает свою клешню в только что занятую раковину. Ухватив новосела за мягкое брюшко и вытащив его наружу, захватчик тут же залезает в раковину сам. Но и свою старую, которую покинул, на всякий случай таскает за собой — вдруг новая не подойдет. Конечно, вид резервного жилья побуждает других ценобит немедленно начать драку за его обладание. В описанном опыте в течение нескольких дней все ценобиты в террариуме ничего не ели, а только менялись раковинами.
Ценобита, как и водные раки-отшельники, питается любой органической пищей, но больше всего любит грызть копру разбитых кокосовых орехов. Днем рачки предпочитают держаться в тенистых местах, в опавшей листве, под корнями деревьев, ночью же выходят на открытые места и оставляют на пляже таинственные следы.
На тропических островах Тихого и Индийского океанов водится еще один наземный рак — пальмовый вор. Это гигант среди ракообразных — наиболее крупные экземпляры достигают длины до 1/3 метра и веса до 3 килограммов. Взрослый пальмовый вор настоящее наземное животное, у него под панцирем развиваются органы воздушного дыхания — легкие, а от жабр остается 14 пар маленьких лепестков, не играющих в дыхании никакой роли. Из-за этого, помещенный в воду, он быстро погибает. Прежде эти крупные раки были многочисленны на Калимантане, Суматре, Яве и Сулавеси, но вследствие хищнического промысла теперь стали редкими и сохранились только на маленьких, главным образом необитаемых, коралловых островах.
В выбросах у песчаных пляжей тропических морей можно найти раковины прибрежных моллюсков: 1 — цимбиум, 2 — тонна, 3 — булла, 4 — стромбус изабелла, 5 — стромбус виттатус, 6 — мурекс, 7 — янтина, 8 — гомфина, 9 — гребешок, 10 — трисидос, 11 — лима, 12 — тапес, 13 — цирце.
Несмотря на довольно развитый местный промысел и большой интерес, который вызывает этот рак у путешественников и ученых, известно о его жизни не так уж много, причем сведения, приводимые в разных книгах, часто противоречивы. «Пальмовый вор, — сообщает один из авторов, — называется так потому, что по ночам он залезает на кокосовые пальмы и отстригает орехи, которые при падении раскалываются. Затем краб спускается на землю и съедает жирную копру ореха». Здесь же приводятся рекомендации по его поимке. Для этого будто бы необходимо ночью прибить на стволе пальмы дощечку. Краб слезает с дерева задом наперед. Когда он коснется дощечки концом брюшка (сигнал, что спуск окончен), то отпускает лапы и, падая на землю, разбивается. Однако никому пока не удавалось наблюдать, как этот рак ворует орехи с пальмы. Тем более что смысла в этом нет никакого. Кокосовый орех одет толстой оболочкой из пружинящих волокон и имеет очень прочную скорлупу. С какой высоты он ни упал бы, ему никогда не разбиться. Лазить на дерево раку нет никакой необходимости и по другой причине: созревшие орехи сами падают вниз и всегда в изобилии валяются в пальмовой роще. Тем не менее имеется вполне достаточное количество фотографий и даже кинокадров, как пальмовый вор взбирается вверх по стволу. Московский зоолог Олег Мокиевский в книге «Нусантара» поместил одну из своих оригинальных фотографий с пальмовым вором на дереве. Стремление этого рака лазать по деревьям до сих пор остается непонятным, так как установлено, что он не способен спускаться вниз и, чтобы вернуться на землю, просто разжимает лапы, и падает на спину.
Чарлз Дарвин во время путешествия на «Бигле» (1831–1836 гг.) наблюдал пальмового вора в природных условиях и считал его дневным животным. Все современные исследователи единодушно утверждают, что этот рак активен только по ночам, а днем прячется в норы. Конечно, нет никаких оснований не доверять великому биологу прошлого века, но и факт ночного образа жизни современных нам пальмовых воров тоже опровергнуть нельзя. Очевидно, за относительно короткий срок под влиянием усиленного преследования они в корне изменили свои привычки и теперь стали значительно осторожнее. На необитаемых островах, где их никто не преследует, эти наземные раки по-прежнему спят в своей норе ночью, а питаются и бродят по острову в дневные часы.
Живет пальмовый вор в сухих частях острова, где устраивает себе нору под корнями деревьев или в трещинах кораллового известняка. Свое жилище он устилает расщипанными волокнами оболочки кокосового ореха. Благодаря большой гигроскопичности этого материала в норе рака всегда влажно. Выспавшись на мягкой подстилке, он проворно выбирается наружу и прежде всего спешит напиться, для чего находит лужу дождевой воды или растение с обильной росой. Окунув в воду клешню, он подносит ее ко рту и облизывает. Затем начинаются поиски пропитания. Пальмовый вор всеяден, но излюбленная его пища — мякоть кокосовых орехов. Крупные раки, по-видимому, действительно способны вскрыть орех; мелким приходится довольствоваться чем придется или остатками от стола своих старших собратьев.
Левая клешня пальмового вора крупнее правой и обладает страшной силой. Известны случаи, когда этот рак убегал из клетки, разорвав проволочную сетку. Он способен переломить толстую ветку, а по некоторым свидетельствам, защищаясь, может отхватить кисть руки ловца. В общем, с кокосовым орехом крупный пальмовый вор справляется вполне успешно. Сначала он, действуя клешней, сдирает тонкую гладкую наружную оболочку, а потом находящийся под ней толстый слой волокнистой копры, пока не доберется до твердой скорлупы. Очистку ореха рак всегда начинает с основания, где имеется зародышевое отверстие, прикрытое, как пробкой, более тонкой скорлупой. В этом уязвимом месте пальмовый вор протыкает скорлупу острым когтем и, вращая на нем орех, расширяет отверстие. Потом, всунув туда кончик одной из ног, действуя ею как ложкой, выскабливает ядро. Ест он очень аккуратно, поднося кусочки ко рту маленькой правой клешней и придерживая орех левой.
Самка пальмового вора носит яйца на нижней стороне брюшка. Когда внутри яиц разовьются личинки, она входит в море, и все ее потомство оказывается в воде. Самцы сушу вообще не покидают. Личинки первое время ведут планктонный образ жизни. Они переносятся морскими течениями и таким образом попадают с одного острова на другой. Когда личинка переходит к жизни на дне, она становится похожей на маленького рака-отшельника: имеет мягкое асимметричное брюшко и живет в пустых раковинах моллюсков.
Через некоторое время морской период жизни этого наземного рака заканчивается, и он выбирается на сушу, хотя еще долгое время прячет свое мягкое брюшко в пустой раковине. Теперь он ведет себя точно так же, как ценобита, но вскоре обгоняет в росте взрослых наземных отшельников. После одной из линек молодой пальмовый вор уже навсегда покидает раковину.
Совершенно очевидно, что пальмовые воры произошли от каких-то древних ценобит, а эти последние ведут свое начало от морских раков-отшельников. У взрослого пальмового вора от его асимметричных предков осталось в наследство неравное развитие клешней.
Повсюду, где водится пальмовый вор, его преследуют ради вкусного мяса и жира. Известно несколько способов лова. Самый простой заключается в обходе ночью мест кормежки раков. Иногда в качестве приманки там заранее разбивают и раскладывают кокосовые орехи, предварительно крепко привязав их к стволам пальм, чтобы животные не могли утащить орех к себе в нору. Поиски ведут с помощью факела или фонаря, а замеченных раков быстро хватают руками, соблюдая меры предосторожности. Можно также, привязав к ореху прочную веревку, опустить его в нору рака. Если обитатель сидит там, то он почти всегда хватает орех и держит его так крепко, что его можно вытянуть из норы.
Если копнуть лопатой песок пляжа около самой кромки воды, там всегда попадется несколько двустворчатых моллюсков из рода донакс. В 1968 году ленинградский зоолог О. Скарлато обратил внимание, что ни выше, ни ниже уреза воды донаксов в песке нет. Значит, эти небольшие, с двух-трехкопеечную монету моллюски каким-то образом передвигаются в грунте вместе с приливом. Чтобы проследить за путешествиями донаксов по пляжу, их решили пометить. Во время отлива накопали сотню моллюсков, слегка обсушили светлые раковины марлей и покрасили их снаружи ярко-голубой нитрокраской. В тридцати метрах от воды выкопали в песке небольшую ямку и, всыпав в нее голубых моллюсков, заровняли песком. Через сутки, когда снова наступил дневной отлив, голубые донаксы оказались в самой нижней части литорали. Таким образом, было бесспорно установлено, что они способны за время, пока идет отлив, преодолеть расстояние в 30 метров. Но как они это делают? Ведь двустворчатые моллюски обычно малоподвижны. Пришлось установить наблюдение. Проследить за поведением светлого донакса на фоне белого песка да еще под ежеминутно накатывающейся волной дело не простое. Зато голубые моллюски оказались очень заметными. Во время прилива, непосредственно перед наиболее крупной волной прибоя, донакс вылезает из песка, и волна тащит его вверх по пляжу. Как только скорость движения вверх начинает замедляться, моллюск быстро зарывается в грунт и ждет следующей большой волны. При отливе донаксы движутся с откатывающейся водой в направлении к морю. Японский зоолог Мори высказал предположение, что сотрясение грунта от удара крупной волны служит донаксам сигналом вылезать из песка. Проверить это оказалось нетрудно. Достаточно сильно ударить ногой по грунту в перерыве между волнами, как все находящиеся поблизости донаксы высовываются наружу. Интересно отметить, что во время прилива и отлива донаксы ведут себя совершенно по-разному: при спаде воды они используют уходящую волну, а во время прилива — накатывающуюся. Механизм работы этого регулятора донакса пока еще не выяснен.
На грунте пляжей прячутся не только маленькие двустворчатые моллюски; при умении и внимательности здесь можно найти множество интересных животных, в том числе и довольно крупных. Вот из песка торчат два маленьких стерженька, похожих на спички с красными головками. Это глаза большого красивого краба ранина. Сам краб ярко-оранжевого цвета, с белыми пятнами на спине сидит в грунте вертикально и держит клешни у самой поверхности песка.
Краб ранина.
Когда пляж залит водой, ранина подстерегает добычу из своего окопа и внезапно хватает ее сильной клешней. Точно так же ведет себя и желтолапый крабик матута. Оба эти обитателя песчаных пляжей способны с молниеносной быстротой зарываться в песок с помощью последнего членика ног, видоизмененного в лопаточку, имеющую форму мастерка, которым пользуются каменщики и штукатуры.
Морские ежи, живущие на пляжах тропической зоны, вовсе на ежей непохожи. У самой поверхности под тонким слоем песка прячутся плоские эхинодискусы, покрытые бархатистым налетом мельчайших иголочек. Форма их тела напоминает фигурное печенье или средневековые крестообразные ордена.
Несколько глубже зарывается в грунт сердцевидный морской еж. Он медленно ползет на глубине 20–25 сантиметров, отталкиваясь иголками. Позади ежа как хвост тянется несколько длинных ножек. Выделяемая ими слизь укрепляет песок, образуя некое подобие ампулы или трубочки, в которую ножками переносятся экскременты. Другая такая трубочка выходит на поверхность песка. Через нее животное высовывает еще более длинные ножки и ими собирает различные полуразложившиеся органические остатки, служащие ему пищей.
Есть на пляже и морские звезды. Обычно они имеют светлую окраску и незаметны на фоне песка.
Побродив по пляжу во время отлива, нетрудно заметить следы в форме извилистой бороздки. В конце такого следа, зарывшись в песок, сидит очень красивый моллюск с глянцевитой коричневой раковиной — олива. Раковина олив — готовая брошка, достаточно лишь приделать к ней булавку. Местное население издавна использует оливы для изготовления различных украшений, которые в Океании носят и женщины и мужчины.
В некоторых местах пляжа из песка торчат пучки морской травы. Под каждым пучком прячется кольчатый червь диапатра. Эти черви строят длинные полупрозрачные кожистые трубки, инкрустируя их стенки битыми ракушками, песчинками и камешками, а в верхней части — зелеными листочками зостеры. Пучки травы маскируют вход в трубку червя, но это обманывает разве что куликов и других прибрежных птиц. Как раз по этим пучкам диапатру легче всего обнаружить. Но не следует торопиться хватать трубку.
Дело в том, что при малейшем прикосновении к ней червь быстро уходит в глубину, и, потянув за пучок травы, можно извлечь лишь пустой верхний конец трубки. Чтобы добыть ее обитателя, нужна хорошая лопата.
Актинии обычно прочно прикрепляются к какому-либо камню или другому твердому предмету. На пляже им приходится, подобно другим животным, зарываться в песок. Наружу выступают только щупальца, а тело, похожее по форме на корневище растения, находится в грунте.
Некоторые из актиний, например едвардсия, ярко окрашены.
Но наиболее эффектно выглядят морские перья тропических пляжей. Здесь их встречается несколько видов. Принадлежат они к классу коралловых полипов. Это колониальные организмы, но их колония отличается одной важной особенностью: отдельные полипы почти лишены самостоятельности, а вся колония действует слаженно, как единый организм. Основание морского пера погружено в песок, над которым выступает ствол с двумя рядами лепестковидных выростов, усеянных полипами. Благодаря форме колонии, напоминающей перо какой-то экзотической птицы, и произошло название животного. Впрочем, некоторые морские перья, в том числе и живущие на пляжах, скорее похожи на ламповый ершик, чем на перо. В воде морское перо выглядит весьма эффектно. Полипы распускают свои щупальца и вылавливают из планктона всевозможную живность.
Морское перо.
Иногда колония остается на осушке, тогда она сморщивается, опадает, полипы втягиваются внутрь лепестков или ствола.
Извлечь морское перо из грунта можно, только застав его врасплох. Для этого нужно крепко ухватить колонию и резко дернуть вверх. Стоит мгновение помедлить, и добыча выскользнет из пальцев, сократив мышцы ствола. Погруженная часть ствола образует вздутие, которое и препятствует попыткам вытащить животное из грунта. Слово «животное» применено здесь вполне сознательно. Морское перо действительно переросло из колонии в своеобразный сверхорганизм, состоящий из множества подчиненных организмов — отдельных полипов.
На некоторых видах «морских перьев» живут маленькие симбиотические рачки порцеланелла, которые не причиняют своему хозяину никакого вреда.
Интересно отметить, что морское перо, чувствительное ко всякому постороннему прикосновению, совершенно не реагирует на присутствие этих рачков, которые ведут себя весьма оживленно, постоянно снуют взад и вперед, очищая колонию от случайно осевших съедобных частиц. Пестрая окраска порцеланеллы хорошо маскирует рачка на фоне яркого морского пера.
Пляжи тропических морей иногда тянутся от берега на много километров. Они богато населены различными животными и потому играют большую роль в биологическом балансе океана.

Комментарии запрещены.